Я 25 лет прожила в Красноярске. Последние шесть лет живу в Петербурге, но душой из Вильнюса.

Вильнюс стал первым европейским городом, который я посетила, и я там чувствую себя очень цельно. Этот город складывается из мелочей. Например, один из моих любимых арт-объектов — это следы человеческих ног на Кафедральной площади, вмонтированных прямо в брусчатку. Его поставили в память об акции за обретение независимости "Балтийский путь". Жители трех бывших советских республик — Латвии, Литвы и Эстонии взялись за руки и выстроили живую цепь, соединив Ригу, Вильнюс, Таллинн. В память об этом масштабном художественном жесте во всех трех городах стоят памятники человеческим пяткам. Из таких мелочей для меня состоит Вильнюс. Я люблю показывать город таким, каким вижу его, своим друзьям, знакомым и незнакомым тоже. Однажды туристка попросила меня ее сфотографировать, а потом я два часа показывала ей любимые места Вильнюса.

Ещё мне нравятся две легенды об основании города. Обе связаны с именем основателя Вильнюса – князя Гедиминаса. По одной версии, князь Гедиминас охотился на тура и заночевал около замковой горы. Ему приснился громко воющий железный волк. Гедиминас обратился за толкованием к жрецу. Жрец же ему сказал, что Гедиминасу нужно основать в этом месте город и тогда слава о нем будет греметь по всей земле, как вой железного волка. На Кафедральной площади как раз стоит памятник князю Гедиминасу с волком, а главный проспект города носит имя Гедиминаса.

По другой версии, Гедиминас продолжает спать и Вильнюс ему просто снится. Я читала, что у местных есть такая поговорка – когда погода резко меняется, они говорят, что это князь Гедиминас ворочается во сне.

Петербург — самый красивый город в России, но я не сразу смогла его полюбить. В первый приезд город мне совсем не понравился, несмотря на то, что это было летом, в сезон белых ночей и прогулок по рекам и каналам. Я приехала сюда поступать в магистратуру, поступила и осталась.

По первому образованию я филолог, училась в Красноярске, и считаю это образование достаточно бессмысленным. Филолог — это и не педагог, и не журналист. Вообще, на мой взгляд, в Красноярске есть проблемы с гуманитарным образованием. После окончания я решила, что с меня хватит учебы в вузе. Но уже через несколько лет поступила в «Школу культурной журналистики», которую делает фонд «ПРО АРТЕ». В течение полугода студенты Школы каждую неделю пишут рецензии на тему кино, музыки, искусства, литературы, архитектуры, и получают корректировки и замечания от редакторов. Два раза собираются на очные сессии — один раз в Красноярске, второй — в Москве. Во время этих сессий с утра до ночи слушают лекции об искусстве и культуре. Там я поняла, что мне срочно нужно двигаться дальше и узнала о новой магистратуре в Петербурге — «музыкальная критика». Это был первый, экспериментальный набор, и я решила, что надо попробовать.

Стоит сказать, что в магистратуре делали упор на академической музыке, о которой я не знала ничего. Но в описании программы говорилось, что она выпускает не только музыкальных критиков, но и кураторов. Я к тому времени уже четыре года в Красноярске делала большой фестиваль этнической музыки «Мартовский фолк». Без денег, спонсоров, на голом энтузиазме. за 4 года фестиваль из маленького локального события на 50 человек, превратился в большой концерт на 300 человек в большом зале филармонии. В итоге я поехала, поступила, стала старостой группы, закончила с красным дипломом. А еще придумала премию «Резонанс».

Это было одно из двух главных решений в моей жизни. Второе — я пошла к психотерапевту.

Весной 2013 года мы всем курсом поехали в Москву на фестиваль «Век „Весны священной" — Век модернизма». Там мы познакомились с историком балета и балетным критиком Вадимом Моисеевичем Гаевским. Для тех, кто не интересуется этой частью культуры, его имя ничего не скажет, но — это выдающийся специалист. Мы с ним долго обсуждали спектакли, и он нами очень проникся. Сказал, что его студенты в РГГУ иногда даже не знают, что те книжки, которые они читают для поступления и экзаменов, написал он. Меня эта история тронула до глубины души. По дороге в Петербург, в великом русском плацкартном вагоне я обсуждала с подругой, что же можно такое сделать, чтобы имея Вадима Моисеевича Гаевского получило тот статус, который заслуживает. Хотя бы в профессиональном сообществе. В итоге мы придумали премию. В Петербурге в комнате на Малой Морской, в доме, где когда-то жил Чайковский, я придумывала положение о премии. Потом мы решили, что премия должна быть встроена в другое большое музыкальное событие. Выбор пал на Дягилевский фестиваль в Перми. Уже через несколько месяцев мы поехали туда на стажировку.

Это грандиозный фестиваль, который собирает музыкантов со всего мира. Фестиваль собирает главные имена в академической музыке, и поехать в Пермь — не в Петербург и в Москву, а именно на Дягилевский фестиваль — это единственная возможность их увидеть и услышать. Дягилевский фестиваль превращает Пермь в одну из культурных столиц мира.

Во время фестиваля генеральный продюсер Марк да Мони встречался со студентами. После встречи мы подошли к Марку и предложили идею премии. Идея Марку понравилась. Затем мы стали развивать идею внутри факультета, и благодаря декану факультета Алексею Леонидовичу Кудрину нашли финансирование. Если говорить про сложности, то очень сложно было преодолеть скепсис профессионального сообщества. Когда пресс-конференции мы объявили о премии, было очень много вопросов типа «Кто эти люди, которые будет подавать вам заявки? Профессия умирает, никто не пишет про музыку». А у нас ещё возрастное ограничение — премия может быть для молодых музыкальных критиков, до 25 лет. В первый же год мы собрали 120 текстов. Для профессионального сообщества это грандиозная цифра. Всё получилось, и теперь «Резонанс» занял нишу, которая была свободна — других таких масштабных проектов нет. Вот, и это действительно сейчас главная профессиональная премия для музыкальных критиков в стране. Чем я очень горжусь.

Премия узко специализированная, поэтому здесь работает адресное общение. Я запускаю рекламу в профильных СМИ, например, на Colta.ru, использую профессиональные сайты и социальные сети. Наши лауреаты, члены жюри и вообще люди, которые связаны с премией, активно о ней рассказывают своим подписчикам. Я ежегодно пишу письма во все консерватории и музыкальные колледжи страны. Пишу личные письма всем, кто хотя бы раз подавал заявку на участие. Еще у нашей премии есть мотивационная сторона — за лучший материал мы платим деньги — 50 тысяч рублей.

Это такие же люди, как и все остальные. Просто им посчастливилось открыть в себе интерес к академической музыке. Мне очень хочется сделать эту профессию видимой и показать, что музыкальные критики — это такие же интересные молодые ребята. Лауреатом первой премии «Резонанс» стал Ярослав Тимофеев, музыкальный критик, известный ещё до премии в профессиональном сообществе. Но Ярослав не только пишет об академической музыке, он еще известен, как клавишник инди-поп группы «Окуджав». Он совмещает два разных направления, и они не противоречат друг другу.

На Colta.ru, в Коммерсанте. Интересно читать личные Телеграм-каналы Виктора Вилисова, Дмитрия Ренанского. Еще я очень рекомендую читать статьи студентов Смольного — студенческий сборник Schola criticorum.

Если коротко, то все началось с листовки в Гугль-док, а затем простого сайта на Тильде. Я рассказала о программе, преподавателях, студентах и перспективах. Далее я рассылала информацию о наборе, в том числе и по базе контактов премии «Резонанс». А еще иногда я оказывала психологическую поддержку. Есть люди, с которыми мы общались несколько лет, и потом они решались, поступали и были счастливы.

Уже четыре года, как я хожу на психотерапию. Хороший психотерапевт помогает справиться в том числе и с профессиональными кризисами, с синдромом самозванца.

О Школе я узнала из рассылки Мегаплана — читала тексты о редактуре. Решила поступать и поступила на бесплатное место. Проучилась один курс и… не пошла дальше. Читала советы Синельникова и увидела приписку, что он ищет себе помощника в деканат. Отправила заявку и оказалась снова в Школе.

На первой ступени я была на пятом месте в рейтинге, закончила в таким же результатом. Посчитала, что для меня это плохой результат, и я должна учиться только на бесплатном. Решила поступать уже в Школу руководителей. Но случилась премия, и я так и не поступила.

У нас достаточно разные задачи, но главное мы делаем так, чтобы ничего не ломалось. Например, во время защиты мы отвечали за трансляцию, порядок презентаций, консультировали студентов. Во время обучения на ступенях контролируем, чтобы вовремя прошли оплаты, были исправлены ошибки и опечатки в тестах, обновлены баллы, отвечаем на вопросы студентов. Мы организуем работу так, чтобы студентам было удобно учиться, а преподавателям учить.

Думаю у каждого студента во время учебы может случиться кризис, когда захочется бросить верстку и редактирование и пойти гулять и пить вино. Мне хочется, чтобы в этот момент студент вдохнул, выдохнул, пошел прогуляться и выпить вина, если он употребляет алкоголь, а потом вернулся и продолжил фигачить дальше. Это будет его локальная победа. Важно не забывать заботиться о себе и продолжать идти по выбранному пути.